Сиси помолчала, вертя в руке стакан.

– Лейтенант… Он ее изнасиловал?

– Не знаю. – Ева показала ей фотографию, сделан­ную с дискеты. – Вам знаком этот человек?

Сиси внимательно рассмотрела лицо Данте.

– Нет, – наконец еле слышно ответила она. – Я никогда его не видела. Это он, да? Ну что ж… Кажется, он действительно выглядел не хуже, чем изъяснялся. Сукин сын. Подлый сукин сын! – Девушка порвала фо­тографию в клочки, и Ева не пошевелила пальцем, что­бы помешать ей.

– Где состоялась их вчерашняя встреча?

– В «Радужной комнате», черт бы ее побрал! Брай решила, что это будет очень романтично.

Выйдя из примерочной, Ева увидела Пибоди, кото­рая с легкой завистью смотрела на витрину, где демон­стрировались кружевные пеньюары.

– Через пять минут в них становится жутко неудоб­но, – напомнила Ева.

– Если эти штуки сделают свое дело, через пять ми­нут на вас их и следа не останется. Вам удалось что-ни­будь выяснить?

– Да. Малого зовут Данте, он любитель поэзии и розовых бутонов. Расскажу по дороге.

– Куда мы едем?

– В морг. А по пути заскочим в «Радужную комнату».

– Гм-м… Странное сочетание.

Неказистое белое здание, напоминавшее коробку из-под обуви, нельзя было сравнить с дворцом из хрома и мрамора. Единственное, что Ева сумела раздобыть в обители праздности, – это фамилии и адреса официан­тов, работавших накануне вечером.

В обители мертвых ей повезло больше.

– Ага, мой любимый коп пришел ворчать на ме­ня! – Главный патологоанатом Морс выключил лазер­ный скальпель и широко улыбнулся. Его длинные тем­ные волосы, заплетенные в шесть косичек, прикрывала хирургическая шапочка. Прозрачный лабораторный ха­лат защищал рубашку и слаксы цвета сливы, чтобы на них не попали брызги жидкостей, циркулирующих в те­ле человека. На столе перед Морсом лежал труп черно­кожего юноши.