Конечно, можно было обратиться к великому психологу доктору Мире – украшению нью-йоркской городской полиции… Ева задумалась и отвергла эту идею. Нет, нужно помалкивать. Принять душ, взять кота и подняться в кабинет. Они с Галахадом устроятся в раскладном кресле и как-нибудь протянут до конца ночи.
Сны, которые снятся под утро, не так страшны.
«Помнишь, что я тебе говорил?» – снова услышала она голос отца.
«Не помню, – думала Ева, залезая под душ и выворачивая краны до отказа. – Не помню. И не хочу».
Душ слегка взбодрил ее. Чтобы чувствовать себя не так одиноко, она облачилась в одну из рубашек Рорка, взяла на руки кота – и тут зазвонил стоявший на тумбочке телефон.
Рорк! У Евы тут же улучшилось настроение. Она потерлась щекой о голову Галахада и ответила:
– Даллас слушает…
– Срочное сообщение для лейтенанта Евы Даллас.
Смерть существовала не только в снах.
Была глубокая ночь, но кусок тротуара уже оцепили и огородили ящиками с петунией, которые в обычное время стояли по обе стороны парадной двери.
Ева любила петунии, но сейчас их запах показался ей тяжелым и удушливым.
На тротуаре вниз лицом лежала женщина. Судя по ее позе, а также по луже крови под ней, от этого лица мало что осталось. Ева подняла взгляд на величественную серую башню с полукруглыми балконами и серебряными лентами окон. Пока не удастся определить личность погибшей, едва ли они сумеют определить, откуда она упала. Иди спрыгнула. Или была сброшена.
Ева была уверена только в одном: полет был очень долгий.
– Возьми отпечатки пальцев и проверь их, – велела она помощнице.
Сержант Пибоди опустилась на корточки и достала стандартный химический набор. «У нее хорошие руки и верный глаз», – подумала Ева.
– Попробуй вычислить время смерти, – сказала она.