– Прошу вас, не надо… Не надо, не делайте этого…

Голос Келли Карлсон прерывался, на ее бледных щеках виднелись поблескивающие в лунном свете дорожки слез. Она умоляюще оглянулась через плечо на мужчину, толкавшего ее вперед.

– Давай-давай, топай к багажнику.

Пистолет, упиравшийся ей в спину, был действеннее любых слов. Глаза мужчины, сжимавшего пистолет, были холодны и бездушны, как расстилавшиеся перед ними, подобно черному зеркалу, воды озера Моултри, в которых голубым алмазным блеском отражались звезды. Новенькая «Пума» цвета шампанского была запаркована прямо над озером на поросшем травой утесе. Летом это место пользовалось популярностью среди семей, выезжавших на пикники, но в эту зимнюю глухую ночную пору здесь не было никого, кроме участников разыгравшейся драмы.

– Прошу вас… Умоляю…

Келли послушно двинулась вперед, но ноги не держали ее, она спотыкалась на каждом шагу, палая листва громко шуршала в ночной тишине под ее сапожками. Ее голос поднялся до истерического визга. Дэниэл Макуорри мог бы ей объяснить, что молить о спасении бесполезно. Он непременно сказал бы ей об этом, да только рот у него был заклеен скотчем.

Привалившись к дверце машины со скованными за спиной руками, еще не отойдя от побоев, весь в крови и синяках, ощущая тяжкую тошноту в животе и острую боль в груди при каждом вздохе из-за сломанных ребер, он все-таки старался не терять из виду Келли. Ему поминутно приходилось смаргивать текущую из пореза на лбу и заливающую глаза кровь, но он упорно следил, как она ковыляет к багажнику «Пумы», и мысленно просил у нее прощения. Мог бы распознать опасность вовремя, мог бы избавить и ее, и себя от такого финала, не будь он так глуп и самонадеян. Увы: он уверовал в свою способность оседлать самого черта, слазить вместе с ним в пекло и вернуться назад, благоухая как майская роза.