Они снимали коттедж в пустынной местности северного Йоркшира. Глаза Роуленда, привыкшие к свету, поначалу ничего не различали. Он прикрыл дверь, подождал немного и снова выглянул. Через некоторое время он увидел кочки, покрытые вереском и утесником, смутные изломанные очертания скал на горизонте и россыпь неярких звезд над головой.

– Только не говори мне, что ты собираешься погулять, – окликнул его Колин. – Сегодня ночь мертвых. Тебя утащат гоблины, а утром я найду тебя окоченевшим, и твои зубы будут скалиться в усмешке вампира.

– И все же я рискну. Люблю гулять по ночам. Хочется подышать свежим воздухом, а то ты за этот вечер выкурил двести сигарет. У меня голова кругом идет от дыма.

– Двести и еще две. – Колин просительно продолжал: – Роуленд, мне до зарезу нужен твой совет.

– Три дня я только и занимаюсь тем, что даю тебе советы.

– Мне нужна консультация. Медицинская помощь. Что-нибудь вроде психоанализа.

– Вы все просто помешались на психоанализе.

– Роуленд, я не могу с ним связаться. Этот негодяй не отвечает на звонки. А факс у меня, наверное, сломан. Каждый раз, когда я набираю номер, он начинает пищать…

– Все, я пошел, – сказал Роуленд и захлопнул дверь.

Он пересек маленький запущенный сад, открыл неохотно поддавшуюся калитку, вдохнул свежий ночной воздух и стал подниматься по крутой тропинке.

Где-то далеко за холмами стояла церквушка в окружении нескольких домов – единственное поселение на много миль вокруг. Из деревушки доносился звон церковных колоколов, отбивавших полночь. Пауза после каждого удара казалась бесконечной. Конец дня. Конец месяца. Не ночь мертвых, а ночь памяти о мертвых, подумал Роуленд, прибавляя шагу, ночь, когда люди возносят молитвы за спасение умерших.