За годы, последовавшие за описываемыми событиями, я принимала участие в большом количестве сеансов группового секса — а среди них бывали и такие, на которых присутствовало более ста пятидесяти персон одновременно (трахались не все, некоторые приходили в качестве наблюдателей) — и могу смело утверждать, что члены по меньшей мере четверти присутствующих в такие вечера перебывали в моих руках, заднице, рту или влагалище. Несмотря на то что мне случалось касаться женских губ и гладить женские тела, лесбийские отношения никогда не играли для меня важной роли во время подобных сеансов. Что касается количества моих партнеров в клубах (в каждом из которых к тому же существовали заведенные правила), то оно могло значительно варьироваться, и не в последнюю очередь в зависимости от социального статуса публики. Еще труднее установить более или менее точные цифры, когда речь идет о вечерах, проведенных в Булонском лесу: если считать тех, чьи члены я сосала в машинах, согнувшись в три погибели и упираясь затылком в руль, а также обладателей более просторных грузовиков, где мне случалось даже и раздеваться, то не пристало пренебрегать также и бесчисленными, сменяющими друг друга, содрогающимися членами разной степени эрегированности, но при этом совершенно анонимными, так как мне ни разу не пришлось взглянуть в глаза их обладателям, которые яростно ебали меня через открытую дверцу автомобиля, и единственной доступной моему взору частью их тела были руки, которые, протиснувшись в открытое окно, яростно мяли мне грудь. На сегодняшний день я могу составить список из сорока девяти мужчин, которых я в состоянии идентифицировать и о которых можно с уверенностью сказать, что их член проникал в мое влагалище. Невозможно, однако, подвергнуть арифметической операции безымянные тени. Во время групповух, протекавших в описываемых выше условиях, мне, возможно, и случалось сталкиваться со знакомыми, однако бесконечная череда совокуплений и смешение плоти едва давали мне время и возможность распознать тела (а вернее, некоторые их части) и оставляли совершенно безнадежными любые попытки различить конкретные лица и тем более соотнести их с соответствующими именами.