От ворот к крыльцу вела гравийная дорожка, запруженная группой японцев, которых сопровождала к выходу молодая женщина, напоминавшая стюардессу. Избавившись от японцев, она занялась мной и начала с того, что потребовала предъявить карточку социального страхования, которой у меня, естественно, не было и быть не могло по причине отсутствия постоянного места работы. Но и наличие справки из учреждения с указанием должности и суммы заработной платы не могло бы меня спасти — я была виновата, потому что, сталкиваясь лицом к лицу с женщиной — именно женщиной и никогда — мужчиной — выше меня ростом, я всегда чувствую себя кругом виноватой неуклюжей маленькой девочкой. Внутрь мы все-таки попали. То, что я увидела в большой, ярко освещенной на манер столовой зале, заваленной матрасами, на которых располагались обнаженные люди, довершило дело, начатое в саду суровой стюардессой с повадками служащего налогового ведомства, — я совершенно потерялась и не знала, как себя вести. Посетители рассказывали анекдоты, смеялись и шутили. Какая-то ненакрашенная бледная дама (растрепанные волосы которой еще хранили тень строгой прически, в точности такой же, что у юной леди в саду) поведала смеющемуся обществу, что ее «маленький сынишка очень хотел пойти с мамой». Невозмутимо практичный Эрик уже крался вдоль плинтуса в поисках выключателя — мы нашли подходящую пару и хотели немного поубавить освещение. Вскоре стало темнее, однако ненадолго, так как одна из девушек, дефилирующих между матрасами с подносами, на которых громоздились бокалы с шампанским, запуталась в проводе, и режущий глаза свет вновь залил помещение. Она сопроводила иллюминацию смачным «Е… твою мать!», после чего мы, по всей вероятности, надолго не задержались, так как моя память не сохранила сведений о каких-либо половых контактах в тот вечер.

Нигде, за исключением Булонского леса (но и там бывало всякое!), невозможно приступить прямо к делу и утонуть в сплетении тел, не совершив предварительно определенного количества ритуальных действий, очерчивающих пространство — радиус протянутого бокала, предложенной пепельницы — перехода, шлюза между мирами.