Лаура влюбилась в дом с первого взгляда. И сама удивилась этому. Ей не случалось привязываться к местам, и хотя ее глаз, глаз художника, привлекало все прекрасное, никогда раньше ее пальцы не тянулись к кистям, а душа никогда так сильно не отзывалась на красоту архитектуры, и никогда ей не хотелось так же рассмотреть каждую деталь, каждый гвоздик здания.

Но, к сожалению, это было невозможно. Дом не рисовали с 1840 года, и во время нынешней распродажи он был закрыт для посторонних. Несмотря на то, что охранники не носили униформы, они выделялись среди посетителей. Их обязанность — следить за тем, чтобы никто не вошел в дом или не проник в обширные знаменитые сады, — ни для кого не составляла секрета.

— Килбурны слишком чувствительны к появлению чужих на их территории. Особенно если учесть, насколько их личные дела открыты для широкой публики, — прошептала Лаура подруге.

Глаза Кэссиди горели от возбуждения. Она кивнула:

— Уж это точно. Я вижу, нам придется следовать регламенту, обозначенному на табличках.

— Наверное.

Они ступили на дорожку с табличками, которая вела от места, отведенного для парковки перед фасадом дома, в обход восточного крыла, —к площадке позади дома, примыкающей к просторному гаражу, специально освобожденному от машин и заполненному мебелью и другими предметами для продажи. Через распахнутые двери гаража можно было рассмотреть вещи, выставленные на аукцион.

Как и прочие посетители, Лаура и Кэссиди сначала остановились у столика регистрации и получили номера для торгов. После этого они направились к гаражу, по которому уже прохаживались несколько десятков людей, несмотря на то что до начала аукциона оставалось еще около двух часов.