Элизабет повела мужа в комнату, смежную с детской.

— Вы не должны были давать им обещания насчет завтра, — сказала она с тихим упреком. — Они будут разочарованы, когда вы его не сдержите. Дети такое не забывают.

Он не ответил. В комнате было тихо и царил полумрак, потому что окна были занавешены, но малыш не спал. Эдвин слышал его воркование и видел, как он машет кулачками, лежа на спине в своей кроватке. Когда Эдвин подошел ближе, малыш внимательно посмотрел на отца. Эдвин с трудом сглотнул и был рад, что жена стояла далеко позади него. Он мечтал об этом почти три месяца.

Это был самый горький опыт в его жизни — быть так далеко от своего ребенка. Он продумывал множество вариантов, чтобы быть с ним рядом, включая даже покупку второго дома в Лондоне для Элизабет. Но, если бы они жили в городе в разных домах, возникло бы слишком много щекотливых вопросов. И все же ему казалось невозможным поселить семью в доме, ранее принадлежавшем отцу, даже при том, что большой дом был со вкусом обставлен, комфортабелен и расположен в фешенебельном районе города. В конце концов, всем было известно, что это дом преуспевающего торговца.

— Он подрос, — сказал Эдвин.

— Конечно. Ведь вы не видели его почти три месяца.

Неужели она обвиняет его?

— У него выпали волосы, — сказал он.

— Это естественно, — ответила она. — Они вырастут снова.

— Вы все еще кормите его… грудью? — Он помнил, как был удивлен, когда ее мать вместе с доктором были категорически против ее решения не нанимать кормилицу. Это был единственный раз, когда она пошла против воли матери.

— Да.

Она не сделала попытки взять ребенка на руки, и, судя по всему, малышу было вполне хорошо и так. А Эдвину очень хотелось взять его на руки, но он боялся даже прикоснуться к нему.

— Он выглядит вполне здоровым, — сказал он.