— Не забывай о манерах, Чарльз, — строго сказала Элизабет, но, несмотря на это, по-доброму взъерошила волосы наглеца. — Это твой… дядя. Чарльз — старший сын Берти, — объяснила она, имея в виду брата. Она назвала по имени остальных детей, которые были детьми кузенов или кузин.

— Как тебя зовут? — спросил Чарльз.

— Чарльз! — возмущенно воскликнула Элизабет.

Но Эдвин поднял руку.

— Вы замечали, — спросил он, подмигнув мальчику, — что если ребенок не знает чего-то, что должен знать, взрослые неизменно говорят ему, что он должен об этом спросить? А когда он все-таки спрашивает, взрослые расценивают это как дерзость?

— Да-а-а-а! — громко согласились дети, и Эдвин усмехнулся.

— Это дядя… Эдвин, — объяснила Элизабет.

Послышался хор просьб, чтобы дядя Эдвин поиграл с ними.

Он со смешком снова поднял руку, требуя тишины. Почти у всех его близких друзей были маленькие дети, которые по какой-то необъяснимой причине всегда видели в нем потенциального приятеля. Его друзья утверждали, что это происходит потому, что в глубине души он все еще оставался ребенком. И любил детей.

— Завтра, — пообещал он. — Мы так много будем играть, что вы даже захотите лечь спать пораньше. Более того, вы будете просто умолять ваших нянь, чтобы они отвели вас в кровать.

Дети недоверчиво зашумели, а Чарльз, который был здесь кем-то вроде заводилы, фыркнул.

— Обещаю, так и будет, — сказал им Эдвин. — Но сегодня я пришел, чтобы увидеть своего сына, его зовут Джереми. Никто не видел, он здесь случайно не пробегал? — спросил он, оглядываясь по сторонам и всем своим видом демонстрируя притворную озабоченность.

— Не-а, — с превосходством в голосе сказал ему какой-то пухлый мальчик. — Он ведь всего лишь малыш.

— Я хотела поиграть с ним, — добавила маленькая девочка, — но ему надо было спать. Он правда ваш? Он ведь и тети Лиззи.