— И он твой папа, мой драгоценный, — сказала она вслух. — Он приедет домой на Рождество.

Джереми надул пузырь.

Возможно, думала она, если он останется на неделю или две, он вновь оставит ее в положении. Это была не такая уж неприятная перспектива. Джереми придал смысл ее одинокой жизни. Еще один ребенок мог еще больше оживить ее существование. Только процесс ее немного пугал. Он не был с ней груб в те две недели после свадьбы. Он делал только то, о чем ее предупреждала мать.

Это даже не было болезненно, за исключением первого раза. Но бесстрастность всего этого охладила и унизила ее.

— Но знаешь, что я скажу, — обратилась Элизабет к сыну, взяла его маленькие ручки в свои, захлопала в ладошки, и Джереми заагукал в ответ. — Ты стоил каждой минуты этого. И твой брат или сестра тоже будут стоить этих минут.

Было даже странно, что иногда она жаждала того, что оказалось для нее таким разочарованием.

Иногда Эдвин думал, что, возможно, слишком сильно любил отца, который в свою очередь любил его всем своим щедрым сердцем. Мистер Чэмберс-старший многие годы трудился не покладая рук, чтобы быть уверенным, что его сын сможет вести жизнь обеспеченного джентльмена. У Эдвина был высокооплачиваемый учитель, и позднее он пошел учиться в одну из лучших школ Англии, а затем и в Кембридж. Фактически у него были все общественные блага и возможности для образования, которые можно было купить за деньги, равно как и море любви.

Уайлдвуд-холл был куплен для него. Как и его жена, которая должна была открыть ему дорогу в высшие слои общества, в котором он не был рожден, но для которого был воспитан. Если можно умереть счастливым, то, несомненно, мистер Чэмберс-старший так и сделал.

Счастливым сделал его сын, который позволил воспитать себя человеком, которым он предпочел бы не быть, поместить себя в мир, в котором он предпочел бы не жить, с женой, которую не выбирал.