– Они тут берут деньги за разглядывание витрин, – послышался сочный бас у самого ее уха. Линдси повернулась и уперлась лицом в твердую грудь, прикрытую потертой овчинной курткой. Девушка посмотрела вверх и увидела квадратный подбородок, чувственные, улыбающиеся губы, очертания прямого носа и самые голубые глаза в мире. Голова красивой формы была прикрыта шапкой густых иссиня-черных волос, а на скулах темнела пробивающаяся борода.

– Но я… Что? – спросила она, внезапно почувствовав, что ей трудно дышать.

– Я вообще-то могу пройти мимо эклера, – сказал незнакомец, – но когда они кладут гору этих шоколадных пирожных на витринное блюдо, я поднимаю руки вверх. – Он протянул руку. – Я – Дэн О'Брайен.

Линдси медленно, как во сне, вложила ладошку в его пятерню, и его теплые и сильные пальцы сомкнулись вокруг ее руки.

– Линдси Уайт, – сказала она. – Дэн О'Брайен – это ваше настоящее имя?

– Ха, если мы находимся в дешевом квартальчике, заселенном безработными актерами, решившими до смерти голодать в компании друг друга, это вовсе не значит, что все мы прячемся за свои сценические имена. Я, очаровательная моя Линдси Уайт, действительно являюсь Дэном О'Брайеном, наполовину индейцем, наполовину ирландцем, из-за чего я никак не могу получить нужной роли. Мне постоянно предлагают играть полуголых индейцев и при этом упорно игнорируют мою ирландскую половину, понимаете?

Линдси рассмеялась и высвободила свою руку.

– Вы чудак, но очень приветливы. Говорил ли вам кто-нибудь, что в Нью-Йорке не встретишь приветливого человека?

– Я – нонконформист, мне нравится плыть против течения. Ну, что дальше? Хотите – поженимся? Поживем вместе, проверим, как оно? Ваше желание – закон для меня.