Черт побери, Линдси, год прошел. Я знаю, что ты не тронула и цента из тех денег, которые я перевел на твой счет. Сегодня ты впервые поселилась в приличном отеле с тех пор, как уехала отсюда. Нельзя ли хоть чуть-чуть сбросить ожесточение? Я сотню раз говорил тебе, что я и мать признаем свою неправоту. Мы люди, Линдси, мы делали ошибки. Ты хочешь заставить нас платить за них до конца жизни? Я люблю тебя, Линдси, и скучаю по тебе. Не надо и дальше так с нами обращаться.

– О, Господи, – прошептала Линдси, и снова слезы потекли у нее из глаз. Она так устала от всего этого, так устала. Путешествие окончилось, настало время отдохнуть, и уже тем более пришла пора не бередить прошлое.

– Бен, я люблю тебя.

– Ах, Линдси, слава Богу, – сказал брат осипшим от волнения голосом. – Ты приедешь домой, ну, хотя бы навестить нас?

– Пока нет, – сказала она, доставая платок. – Я только что приехала сюда. Нужно так много всего пересмотреть, стольких людей сфотографировать. Но я буду регулярно звонить, обещаю, Бен. Только, пожалуйста, убери этих твоих людей от меня. Я знаю, они где-то неподалеку.

– Уберу. Сегодня же об этом позабочусь. Господи, не могу поверить. Мне казалось, это мой, а не твой день рождения. То был долгий год, Линдси. Я столько раз возвращался мыслями к тому, что было, и мучился оттого, что не могу повернуть время вспять, чтобы все сделать по-другому. Наверняка ты тоже постоянно думала об этом.

– Да, – тихо сказала она. – Пусть мама не винит себя за то, что не нашла в себе смелости вступить в борьбу с Джейком. Он был слишком велик и могуществен. С ее стороны это была не слабость, а стремление выжить.

– Все, что ты говоришь, чистейшей воды правда. Ошибкой было то, что я и мама затянули выяснение отношений на столько лет. К тому моменту, когда Джейк умер, ложь стала частью жизни и… Не знаю… Надо было поставить тебя в известность раньше. Мы чертовски жалеем, что не сделали этого.