Она грациозно протянула ему руку.

– Хорошо бы найти сэндвич.

– Давайте попробуем.

Они сели в джип и очень скоро подъехали к длинному зданию, где располагалась столовая для солдат. Через двадцать минут Фэй Прайс уже сидела на длинной скамейке над тарелкой с горячей тушенкой. К подобной пище она не привыкла, но в эту нелегкую ночь так проголодалась, что дымящееся варево показалось очень вкусным. Вард тоже поставил перед собой тарелку.

– Ну прямо как в ресторане «21», а? – Он взглянул на нее, улыбнулся все той же циничной улыбкой, и Фэй рассмеялась.

– Более или менее… Разве что только это не хаш, – поддразнила она, и Вард подмигнул ей.

– О, Бог мой, не произносите этого слова. Если бы повар вас услышал, он почел бы за счастье сделать такое одолжение.

Фэй вдруг вспомнила полуночные ужины после школьных вечеринок и расхохоталась. Он удивленно поднял брови над красивыми голубыми глазами.

– Я рад, что вам весело. Здесь никто давно не смеялся, наверное с год. – Сейчас Вард казался более раскованным. Он, явно наслаждаясь ее обществом, потихоньку ел тушенку, а Фэй объясняла:

– Понимаете… здесь все прямо как в юности, после вечеринок с подружками, когда завтракаешь где-то в ночном ресторанчике…

Фэй оглядела ярко освещенную комнату, а его взгляд замер на ее лице.

– А где вы росли?

Они почти подружились, проведя вместе несколько часов, а столько времени в зоне войны – это кое-что. Здесь все происходило быстрее, напряженнее. И можно спрашивать о том, о чем никогда не спросил бы в другом месте, и касаться друг друга, как никто нигде в другом месте не осмелился бы.

Она задумчиво ответила:

– В Пенсильвании.