— Да. — Заметив, как грозно нахмурился судья, Сэм решил больше не раздражать его. — Я признаю себя виновным, ваша честь.

— Прекрасно, сынок. Я приговариваю тебя к тридцати дням общественных работ.

— К тридцати дням! — Что, черт подери, происходит? Он уже провел ночь в тюрьме. — Мне кажется, приговор чрезмерный, — с негодованием заявил Сэм, демонстрируя судье, что подавить вспышку гнева для него действительно проблема. — Я здесь проездом. В любом другом месте обвинение было бы снято, учитывая время, уже проведенное мной в тюрьме.

— Но это не любое другое место. Это Чэрити-Сити. — Судья устремил на него непреклонный взгляд. — Вы спешите куда-нибудь?

— Нет, сэр. Я временно не работаю.

— Есть ли у вас финансовые трудности, препятствующие проживанию в городе? Если таковые имеются, округ будет счастлив предоставить вам бесплатное жилье, — с намеком сказал судья.

— Благодарю, но я уже вкусил тюремное гостеприимство. Мои финансовые возможности позволяют мне снять комнату.

Он вполне обеспечен, благодаря работе в полиции и частным расследованиям. К тому же его сукин сын отец — адвокат — оставил приличное наследство, хотя Сэму не нужно ни цента из чертовых денег доброго старого папочки, всю жизнь уклонявшегося от родительских обязанностей. Но судье незачем знать об этом.

— Вот и хорошо, сынок. Суд полагает, что тридцать дней — справедливое и соразмерное наказание за совершенное правонарушение.

— Я видел вооруженных грабителей, которые получали меньше тридцати дней, — негодующе возразил Сэм.

— Продолжайте возражать, обвиняемый, и я увеличу срок до сорока пяти дней! — Сэм открыл рот, и судья угрожающе прищурился. — Ваши тридцать дней будут выставлены на аукцион, который мы называем «Мужчины на продажу». Выручка поступает в городской фонд, занимающийся благотворительностью.