— Позвольте мне уточнить, ваша честь, — сказал Сэм. — Меня продадут на тридцать дней?

— Что-то вроде того.

— Когда я в последний раз заглядывал в Конституцию, продажа и покупка людей считались противозаконными.

— И до сих пор считаются. Это работа для блага общества.

— Чем мне придется заниматься?

— Относящаяся к делу информация появится на городском сайте, и любой желающий воспользоваться вашими навыками заплатит за них.

— Что, если у меня нет навыков?

Судья посмотрел на лежавшие перед ним бумаги.

— Здесь говорится, что вы служили в полиции Лос-Анджелеса. Детектив в отставке. С работой справлялись?

Сэм пожал плечами.

— Не слишком долго занимался этим делом, чтобы узнать, хорош ли я.

— Умничать ты хорош, — сухо заметил судья. — Ну-ка, выкладывай правду.

— Я засадил за решетку несколько плохих парней, — коротко ответил Сэм.

— Кое-кому требуется хороший детектив.

— Значит, это подстроено, — сказал Сэм. Старый хитрый судья выяснил его подноготную, прежде чем вынести приговор.

— Нет. Ты нарушил закон. Это последствия.

— Тяжелые последствия, учитывая обстоятельства.

— Похоже, тебе не следовало отказываться от права на адвоката. И молчание также не повредило бы.

К сожалению, это не первый случай, когда ему следовало держать рот на замке.

— Я хочу изменить признание.

— Невозможно. Оно уже занесено в протокол. Сэм кипел от возмущения.

— Это жульничество, и мы оба знаем это!

— Ты называешь это жульничеством, а я — справедливостью. Так как судейскую мантию ношу я, распоряжаюсь здесь тоже я. — Судья устремил на него свирепый взгляд. — И прежде чем ты снова откроешь рот, предупреждаю: еще одна вспышка — и ты получишь шестьдесят дней.