С Джадой, впрочем, не все и не сразу было идеально. Переехав на улицу Вязов, Мишель страдала от одиночества, пока не познакомилась с Джадой. Каждое утро в течение последних четырех лет они на пару, если не считать Поуки, наматывали мили по улочкам квартала. К утренним прогулкам-пробежкам обе относились почти с религиозным фанатизмом – иного времени для себя ни одна из них не находила. Поначалу общение ограничивалось нейтральными темами: дети, учеба и прочее. Позже, когда умерла Шейла, коснулись родителей. Джада рассказала о своем детстве, Мишель поделилась своими печальными воспоминаниями – с тех пор они и подружились. Сплетничали о соседях, переписывали друг у друга рецепты, хвастались новыми тряпками и делились женскими секретами. В последнее время все больше говорили о Клинтоне.
О-о-о-ох! Мишель с наслаждением потянулась всем стройным телом, как будто решила взлететь к фиолетовому небу. Как там Джада? Она прошла несколько оставшихся до дома Джексонов метров и остановилась напротив. Клинтон мечется по кухне. Джады не видно. Что ж, значит, сегодня не судьба, пора двигать назад.
Пока Поуки шуршал листьями на их участке, Мишель любовалась собственным домом, словно увидела его впервые. Прелестный дом. Ее гордость. И дом, и тело, и детей, и жизнь свою Мишель содержала в чистоте и порядке. Даже Поуки был чистокровным кокер-спаниелем, не чета дворняжкам, вечно ошивавшимся в родительском доме.
– Верно, Поуки?
Кокер взглянул на нее с интересом, склонив набок шелковистую голову.
– Нагулялся? Давай домой. Поуки послушно затрусил к двери.
Согласно вечернему распорядку, на очереди была уборка детской ванной, в дверях которой Мишель столкнулась с дочерью.
– Эй! Это еще что такое? – спросила она у Дженны, кивнув на полную до краев ванну.