– Заба-авно. Как раз сегодня юбилей у меня. И у моей жены тоже. Наверное, это ей презент. А может быть, мне?

Вместо того чтобы завладеть подарком, Рэйд, к вящему восторгу Энджи, сунул руку во внутренний карман пиджа­ка и достал небольшую изящную коробочку.

– Как ты думаешь, что это такое?

Сердце Энджи екнуло и пустилось вскачь. Кольцо? Колье? Сережки? Настоящие драгоценности? Если не счи­тать обручального перстенечка, драгоценностей ей Рэйд не дарил. Спокойствие, Энджи, спокойствие! Она протянула руку за коробочкой. «Шрив, Крамп и Лоу» значилось на дымно-голубом бархате выпуклой крышки. Бостонская фирма. А в Бостоне подделок не продают! Все самое луч­шее и супердорогое. Ладно, не будем о деньгах, это ведь подарок.

Мало ли что там прячется, под бархатной крышкой, – брелок для ключей, посеребренный наперсток или вовсе какая-нибудь финтифлюшка? Плевать. Этот дар любви ос­танется с ней навсегда. Но как же колотится сердце!

– Флора, фауна, камни? – выпалила Энджи, хватаясь за детскую игру как за спасательный круг. Все, что угодно, лишь бы выиграть время.

– Ну-у-у… Флору у нас представляешь ты – цветочек; я из мира фауны – животное. А подарок определенно из мира камней.

Ура!

Ладони Энджи сомкнулись вокруг прохладного барха­та. Неужто самоцветы? Сражаясь с подступающим обмо­роком, она щелкнула замком крышки… Небольшой, но восхитительной формы сапфир в окружении крохотных жемчужинок задорно мигнул ей из утопленного шелкового ложа.

Кольцо!

– Боже, боже, какая красота! – Энджи не сводила глаз с гофрированной шелковой подложки.

– Забавно, – суховато заметил Рэйд. – Не знаю, иуда­изм тут влияет или католичество, но создателя ты помина­ешь исключительно в связи с сексом и драгоценностями.

Пальцы его стиснули бедро Энджи, и она мысленно поклялась немедленно… завтра же, после работы, отпра­виться в тренажерный зал. В благодарность за эти дивные минуты она сохранит свои бедра в первозданной крепости навечно! «Завтра же начинаю питаться салатами, – сказа­ла она себе. – Фруктами, консервированными в собствен­ном соку. И еще буду пить воду. Как минимум четыре бу­тылки «Эвиан» в день – а потом хоть потоп!»