Одного она не могла предвидеть: что при встрече он поведет себя так, будто никогда не знал ее, и хладнокровно предложит чаю!

Коппер подавила вздох сожаления. Может, оно и к лучшему. Было бы неловко договариваться о жизненно важной сделке с человеком, помнящим прошлое так же хорошо, как она сама.

Мел между тем ставил на плиту оббитый эмалированный чайник. Коппер не сводила с него внимательных зеленых глаз, и сердце у нее сжималось при виде неспешной уверенности его движений. Она перевела взгляд с широких плеч на узкие бедра Мела и снова вспомнила, каково обнимать этого мужчину. Пальцы словно до сих пор ощущали его кожу, гладили по спине, чувствуя ответное напряжение мышц.

Память билась в кончиках пальцев; Коппер глубоко вдохнула и зажмурилась, потом открыла глаза. В этот момент Мел повернулся от плиты к ней, и их взгляды встретились.

Коппер хотела отвести глаза в сторону, пошутить, рассмеяться, но ничего не вышло. Глубокие карие глаза Мела не давали ей потупиться, кровь шумела в ушах, воспоминания роились в мозгу. Зачем было снимать темные очки?! Без них она стала беззащитной и уязвимой, ее глаза не умели лгать. Один взгляд в упор — и Мел поймет, что ее руки помнят его тело, что все эти годы его поцелуи снятся ей. Но он-то давно забыл ее.

Мел поставил чайник на стол, и Коппер наконец, судорожно вздохнув, усилием воли отвела взгляд.

— Вы себя хорошо чувствуете?

— Спасибо, прекрасно, — покраснев до ушей, ответила Коппер высоким сдавленным голосом. — Я просто немного устала.

Мел сел напротив, налил чай в большие кружки.

— Вы бы не устали, если бы приехали автобусом.

От его скрытой иронии Коппер сжалась как пружина. В общем—то, она и сама хотела обойтись без машины, посмотреть, можно ли предлагать будущим клиентам автобус, но до ближайшей станции двое суток пути — хороша бы она была после такого путешествия.