— Пойдемте в дом, — сказал он, поднимаясь на веранду, и Коппер вдруг отшатнулась, лишь бы он случайно не коснулся ее.

Конечно, он заметил ее невольное движение, и Коппер ясно видела издевку в той галантности, с которой он распахнул перед ней внутреннюю сетчатую дверь, хотя глаза его по-прежнему ничего не выражали. Конечно, он понимал, что она сконфужена, что боится, как бы его прикосновение не разбудило того, чего она ни в коем случае не хочет помнить.

С высоко поднятой головой Коппер вошла в дом вслед за Мелом. Там было прохладно, сумрачно и тихо. Дом был намного больше, чем казался снаружи; от просторной прихожей вглубь расходились несколько коридоров. Был здесь свой особый, хотя и пыльный, уют, неожиданный и странный в этих Богом забытых местах.

Мел привел ее в большую неприбранную кухню с выходом на веранду. За окном посредине грязного двора высилось старое сучковатое камедное дерево. По периметру располагались хозяйственные постройки, в том числе ветряная мельница и две огромные цистерны с водой. Дальше виднелась речушка с поросшими деревьями берегами. Оттуда доносился крик попугаев, перелетавших с ветки на ветку, а за речушкой, неправдоподобно зеленый на фоне голой земли, выгон для лошадей. Из хлева слышалось мычание коров.

Мел кинул на стол шляпу, подошел к раковине и налил воды в чайник.

— Чай пить будете?

— А?.. Да… Спасибо.

Коппер сняла очки и села на стул, чувствуя себя окончательно сбитой с толку.

Иногда — Коппер не любила признаваться себе в этом — она мечтала о новой встрече с Мелом. Воображение обычно рисовало ей сначала его равнодушный взгляд, потом лицо, озаренное радостью узнавания. Случалось, она представляла, как Мел пробирается к ней в толпе, берет ее руки в свои, повинуясь тому импульсу, который однажды в первую же ночь бросил их в объятия друг друга. Или еще: он смотрит ей в глаза и оправдывается, что потерял ее адрес и вот уже семь лет в поисках мечется по отдаленным уголкам Англии и Австралии.