Хорошо понимая, сколь непригляден ее внешний вид, Коппер радовалась, что темные очки надежно скрывают глаза. Она судорожно сглотнула и робко выдавила: «Здрасьте», не узнав собственного голоса.

Не успел Мел вымолвить хоть слово, как Меган уже летела навстречу ему, вскочив со ступенек.

— Папочка!

И без того ошеломленная, Коппер совсем запуталась. Папочка?! Сколько раз она думала о Меле, о его теперешней жизни, гадала, чем он может заниматься, и никогда не представляла его в роли мужа и отца. Хотя почему бы? Ему сейчас должно быть лет тридцать пять, к этому возрасту вполне можно обзавестись домом, женой и ребенком. Просто он такой замкнутый, убеждала себя Коппер, пытаясь объяснить растущую пустоту чувством крайнего удивления.

Конечно, трудно поверить, что абсолютно самодостаточный человек все-таки решил погрязнуть в пошлом быту. Конечно, этого довольно, чтобы почувствовать, будто кто-то неожиданно дал тебе под дых. И тут вовсе ни при чем глупые мечты, будто он станет хранить верность тем коротким дням, что они провели вместе. Она сама и то не хранила им верности.

Мел подхватил Меган на руки.

— Разве я не велел тебе сидеть на заборе, чтобы я мог видеть тебя? — строго спросил он, но педагогический эффект был нарушен нежностью, с которой он взъерошил кудряшки девочки и опустил ее на землю. Меган повисла у него на руке, а он с непроницаемым лицом обратился к Коппер:

— Вот наконец и вы. Я давно вас жду.

В какой-то миг Коппер успела подумать, что он ждет ее уже семь лет.

— М — меня? — пробормотала она.

Его лицо ничуть не изменилось: холодноватое, спокойное, с правильными четкими чертами. Рот казался строгим, почти жестоким, но Коппер знала, как хороша его неожиданная улыбка. Эту улыбку она запомнила навсегда, как и свой восторг в ту минуту, когда он впервые улыбнулся ей.