Сейчас Мел не улыбался. Годы прорезали у его губ глубокие складки, пригасили блеск глаз. Он очень устал, решила Коппер, и ее оцепенение сменилось стыдом при мысли, что мать Меган умерла. Что же удивляться, если, похоронив жену, Мел выглядел старше и печальней, чем в ее воспоминаниях семилетней давности.

— Вы опоздали, — тем временем говорил Мел, не подозревавший о ее душевных терзаниях, — я ожидал вас увидеть четыре дня назад.

Разве отец в своем письме назначил время ее приезда? Коппер смешалась; но только она собралась ответить, как в разговор вступила Меган:

— Ее зовут Коппер.

Наступило неловкое молчание. Уж имя-то мое он должен помнить, сердито подумала Коппер. Конечно, она поменяла прическу, и темные очки скрывают ее глаза, но имя-то осталось прежнее! Она все ждала, что Мел посмотрит на нее и его лицо озарится радостью запоздалого узнавания, но он продолжал глядеть на дочь.

— Коппер? — безучастно переспросил он.

— Это не настоящее имя, а прозвище, — сообщила Меган.

Тогда Мел посмотрел на Коппер, но в его карих глазах не отразилось ничего. Неужели он действительно забыл ее?

— Я Кэролайн Копли, — заговорила Коппер, с облегчением услышав свой почти деловой и почти спокойный голос. Хорошо хоть не этот унизительный писк. — Мне хотелось бы видеть Мэтью Стэндиша.

— Я к вашим услугам, — невозмутимо произнес Мел, и от вновь обретенного самообладания Коппер не осталось и следа.

— Вы? Но… — и она смущенно умолкла. — Что?

Что она могла? Заподозрить его, что он не знает собственного имени? Глупо, и к тому же придется объяснять, где и при каких обстоятельствах они виделись прежде. У нее есть гордость, и не станет же она, в самом деле, напоминать мужчине, что когда-то он с ней переспал!