- Никуда.

- Никто не приходил к нам?

- Нет, мсье... Впрочем, позвонила нищенка.

- Вы ее впустили?

- Нет.

- Чего ты добиваешься? - спросила вконец расстроенная Клер.

- Ладно, - бросил Амьель. - Идите.

- У нее есть недостатки, - прошептала Клер после ухода прислуги. - Но она не лгунья.

- Не могли же эти предметы сами переместиться с одного места на другое. А?

- Конечно. Но так даже лучше. Досадно только, что к нам, оказывается, можно зайти незамеченным.

- Но ведь никто не заходил!

- От тебя умереть можно! Никто не заходил. Будда сам забрался в другую витрину. Ты находишь это нормальным?

- Ладно уж, забрался... Пора ужинать. В девять Лаваренны придут играть в бридж.

Они перешли в столовую, и Амьель медленно развернул салфетку.

- Кто-то наверняка был у нас. Маргарита принесла суп, и Клер налила его погруженному в свои мысли мужу.

- Ты ведь знаешь, - сказала она, - сколько таинственного в этих старинных вещах.

- Каких вещах?

- Ну, скажем, этот Будда... О восточных статуэтках рассказывают такие странные истории.

- Значит, я должен признать, что Будда сам перебрался в другую витрину, - буркнул Амьель.

- Ты меня раздражаешь, - сухо сказала Клер.

За рыбой Амьель нарушил молчание.

- Предположим, действительно кто-то заходил к нам... Не понимаю как, но заходил. Так вот: я не могу допустить, чтобы чужие люди меняли расположение моих ценностей!..

- Послушай, мой милый Андре!..

- Никаких милых Андре! То, что я говорю, весьма серьезно. По-твоему, возможно прийти в чужую квартиру с единственной целью поставить на рояль то, что было на камине, или наоборот?

- То есть как это наоборот?

- Ладно, оставим, - вздохнул Амьель. - Мы только теряем время. По-моему, это знак. Может быть, угроза. Завтра к нам могут прийти для того, чтобы порыться в моих бумагах на столе. Надо будет...