— Прекрасно. — В его голосе нарастала раздражительность. — Получай то, что хочешь. И выходи за меня замуж в субботу.

— Пока, Джордан, я не могу выйти за тебя замуж.

Они вернулись к тому, с чего начали. Только теперь он уже почти верил, что ее слова не пустой звук. Она и впрямь решила отсрочить их бракосочетание.

С первого вечера, когда он увидел ее у себя на кухне, он не допускал и мысли, что может ее потерять. Она принадлежала ему с той минуты, как, залившись краской, назвала сумасшедшим, а он ответил, что так оно и есть, он потерял рассудок из-за нее.

Теперь же произошло невозможное. Она сказала «нет».

О боже, в эту минуту он испытывал к ней едва ли не ненависть. Она уничтожила в нем мужчину.

Он призывал себе на помощь остатки мужества, чтобы не броситься к ее ногам, умоляя не покидать его.

Почему же, черт побери, он до сих пор не понял, какую власть имеет над ним эта женщина?

Страшно подумать! Ведь он близок к агонии.

Но агонии Джордан Максуэйн не допустит.

Джордан начал резким тоном, которым никогда прежде с ней не говорил:

— С меня хватит, Ева. Либо «да», либо «нет».

Или — или. Я не собираюсь ждать всю жизнь, пока ты поймешь, хочешь ли быть моей женой.

Он увидел, как широко открылись ее огромные сине-зеленые глаза, и испытал удовлетворение. Вот так. И это при всей его нежности и обходительности. Надо поставить ее перед выбором сейчас или никогда.

— Ну решай же, Ева. Сейчас! Да или нет?

Почувствовав в нем какой-то надлом, Ева, хотя и не понимала, что с ним, отчаянно пыталась воззвать к его разуму:

— Джордан, прошу тебя, давай обойдемся без ультиматумов. Неужели мы…

— Так ты выйдешь за меня в субботу? — Его тон был непреклонен, как и выражение лица.

— Джордан, не надо так… — Ева умоляюще смотрела на него.

— Да или нет?