— Я дежурю сегодня.

— А, так ты по поводу машины!

— Твоей прозорливости можно только позавидовать, — не преминул подколоть Коваленко. — На лету мысль хватаешь… Кстати, Саня, знаешь, меня всегда интересовало, как вы вот с ходу номера машин запоминаете? Для меня чей-то телефон в памяти удержать — и то проблема. А ты секунду всего цифры видел…

— Черт его знает, — Александр об этом никогда специально не задумывался. — Запомнился как-то… Тут вот в чем теперь будет проблема. Пока еще большинство машин бегают с номерами, на который посмотришь — и сразу по буквам видишь, из какого она региона. А по цифровому коду, что сейчас внедряют, и не сообразишь, откуда она прикатила. Вот и получается, что если раньше нужно было запомнить только собственно номер, то теперь надо стараться в памяти удержать и цифры кода… Ну ладно, это проблемы ГАИ. Так кому, ты говоришь, машина принадлежит?

— «Вольвочка» твоя принадлежит некоему Шапти Галаеву. Это чеченец, в настоящее время постоянно проживает в Москве. Не слыхал про такого? Напрасно. Личность по-своему уникальная. Он с самим Сулеймановым начинал…

— Да у нас кого ни возьми — один уникальнее другого, — усмехнулся Максимчук. — Хотя, конечно, если с Сулеймановым — это о чем-то говорит.

— О чем-то… Это уже само по себе много значит. Галаев проходил у нас по какому-то делу, подробности, правда, не помню. Он явно нечист, этот Шапти. И по мелочам не действует. Впрочем, за подробностями обратись лучше к кому-нибудь из отдела по этническим группировкам, у них обязательно что-нибудь на него имеется.

— Дякую, друже!

— Нэма за що…

Не успел Александр положить трубку, телефон загудел вновь.

— Слушаю, Максимчук.

— Саня, это Струшников. Коммен цу мир зи битте, геноссе гауптман!

— Срочно-обязательно?