— Езжай, Серега, — сказал один из черноусых спортивному мужчине. — Мы тут без тебя управимся. Готовь ящик и документы. Мы скоро подъедем.

В сумраке салона тонко блеснуло лезвие.

— Лучше бы без крови, — нерешительно проговорил спортивный.

Черноусый засмеялся:

— Не боись, все обтяпаем, как мамка учила.

И добавил что-то по-своему. Его земляки рассмеялись.

Потоптавшись, спортивный направился к своему джипу. Он досадовал: только «мокрухи» ему не хватало…

Между тем черноусый быстро догнал женщину с коляской. Подгадав момент, когда она приостановилась у перехода, легко провел отточенным лезвием ножа по висящей у нес на плече сумочке. Женщина ничего не заметила. Мужичина поторопился обратно.

Теперь, даже если она что-то и заметила, этот фрагмент начисто забудется на фоне того, что у нее взрезали сумочку, хотя ничего и не вытащили.

Через несколько секунд «вольво» взвыла мотором и, круто развернувшись, растворилась в потоке машин.

Москва. Управление. Кабинет Максимчука

13.00

В кабинете Александра встретил настойчивый зуммер телефона. Оперативник перегнулся через стол, дотянулся до аппарата и поднял трубку:

— Слушаю, Максимчук.

— Саня, это Коваленко.

— Здорово, земляк. — Чтобы не обходить стол, Александр уселся прямо на столешницу. — Что новенького слыхать с неньки-Украины?

— Да ничего хорошего, пане добродию. Хреновенько у нас, як оце москали кажуть. Даже сало — и то дорожает. А это уже, как ни говори, национальная трагедия.

Они посмеялись.

— Как шутит наш друг Аркаша Семеняко, с августа девяносто первого слово «родина» следует писать с маленькой буквы, а «сало» — с буквы большой… Ну ладно, слушаю тебя. Ты чего позвонил?