21.00

К вечеру поднялся ветерок, начал меленько сеять дождь. Резво снующие «дворники» размазывали по стеклу водяную пыль, сливая ее по извилистым дорожкам, тянущимся от углов полукружий, раз за разом пробиваемым резиновыми очистителями. Встречных машин было немного, и они еще издалека начинали дробить в дождевых каплях дальний свет своих фар.

За рулем сидел спортивный мужчина. Тот самый, который заманил в ловушку Леню Губермана. Рядом с ним бесстрастно глядел в темноту Шапти Галаев, чеченец, владелец «вольво», на которую обратил внимание Максимчук.

— Давай я тебя все-таки за воротами оставлю, — безнадежно повторил спортивный.

— Я сказал: нет!

— Да пойми ты: если на КПП обратят на тебя внимание, запомнят обязательно.

— Плевать. Я должен четко убедиться, что груз улетел.

— Да улетит он, куда денется.

— Я в этом должен убедиться.

— Ты что же, не веришь мне?

Шапти не ответил. Глядя в темноту, произнес:

— Жаль, что Сушеного взяли…

Спортивный промолчал.

Слева мелькнуло дерево, все увешанное ленточками. Сейчас цвет было не разглядеть, но мужчина знал, что они выцветшие.

— Что это? — заинтересовался Галаев.

— Здесь офицер погиб, который год назад на защиту Белого дома своих подчиненных вел, — пояснил спортивный. — В память об этом дерево и украсили.

Вскоре справа показался бесконечный бетонный забор авиабазы.

— Так не останешься?