— Судя по вашему виду, вы способны без труда справиться с доброй дневной нормой, — произнесла

Кэтрин.

— Не волнуйтесь, я справлюсь. Вы не пожалеете, что помогли мне.

— Нет, я уверена, что вы справитесь. Мне непонятно только, почему сильный, крепкий телом мужчина выбрал трусливое и позорное занятие — грабить людей.

Хотя Джейк и понимал, кем он является в глазах Кэтрин, при упоминании о предполагаемой в нем трусости он тем не менее весь передернулся от ярости. Подавив в себе гнев, он приготовился наврать с три короба. Выдуманная Пинкертоном биография оказалась приемлемой на допросе у Колтрейнов; скоро он узнает, как его рассказ воспримет Кэтрин.

Он начал низким, тихим голосом рассказывать свою историю, и по мере того как Кэтрин приоткрывала рот, увлекшись его рассказом, история захватила и его самого.

— Во время войны я потерял все: семью, землю, дом. Я жил в Джорджии, между Шерманом и морем. Когда я вернулся после ада войны, меня поджидал новый ад: акры спаленных полей и строений, гибель родителей и сестры. Я пытался найти работу, чтобы выжить, но северяне, хлынувшие за добычей на Юг, отняли у меня все. Оказалось, что для меня работы в моем городе нет. Янки лишили меня ее. Как только я открывал рот и они слышали мой акцент, меня тут же смешивали с грязью. Я узнал, что на Западе есть работа для умелых рук.

Джейк украдкой бросил взгляд на Кэтрин и увидел, что она само внимание.

— Я прибыл в Сент-Луис на пароходе по Миссисипи, на оставшиеся деньги купил лошадь и провиант и отправился дальше на Запад. Вскоре я понял, что Миссури все еще разделен войной и мой акцент вызывает презрение у всех, с кем мне доводилось говорить.

Когда я оказался в Секонд-Чэнсе, я повстречался с Колтрейнами. Они были партизанами и конфедератами с такой же судьбой, что и я, и платили северянам террором и ненавистью, которые испытывали на себе многие годы. Я наконец-то почувствовал себя в своей среде поэтому я пошел с ними.