Это все вошло в жизнь Кэтрин так внезапно. В воздухе запахло смертью. Кэтрин услышала ее шаркающие шаги в толпе. Народ собрался полюбоваться прекращением жизни, и Кэтрин было тошно. Меньше всего ей хотелось присутствовать сейчас здесь, в Секонд-Чэнсе, в Миссури, во время повеше-ния. Однако желание это исполнить было нельзя, а шериф между тем набрал воздуха в грудь, готовясь обратиться к толпе по принятому тут обычаю.

— Люди добрые, наши предшественники основали этот городок, руководствуясь принципом, в соответствии с которым каждому должен быть предоставлен еще один шанс

Глаза заключенного заметались по толпе, и когда он посмотрел на шерифа, челюсть его свирепо выпятилась. Кэтрин внезапно озарило. Достойное поведение этого мужчины на краю гибели было связано с тем, что он верил, что его спасут, — но эта вера быстро угасала, ибо часы уже начали решительно отсчитывать время, приближающее его кончину.

Шум толпы превратился в гул, и глаза Кэтрин вновь встретились с глазами незнакомца. Когда ярко-зеленый цвет смешался с бледно-серым, Кэтрин ощутила их близость, неизвестно как возникшую и откуда пришедшую. Шум, жара, толпа отступили на задний план, так как все это смазалось и составило общий однотонный фон, на котором она видела лишь две фигуры — палача и жертвы. Она наблюдала за тем, как Джессуп, подождав ответа положенную минуту, взялся за петлю и приступил к повешению. Он накинул веревку на шею Джейка Бэннера, и Кэтрин увидела, как она затянулась вокруг этой сильной бронзовой шеи.

— Стойте!

Кэтрин не понимала, что кричит, до тех пор пока глаза всех стоящих в толпе не обратились к ней. Она обнаружила, что возвышается над толпой, стоя на сиденье своего фургона. Иллюзия высоты создавала ощущение власти. Кэтрин наслаждалась им.