Гость не был, подобно Франко, похож на красавчика-плейбоя — циничные складки скобками обрамляли его рот, и все черты лица были грубее. К тому же он был на голову выше и значительно старше брата. Отцу ее ребенка было двадцать шесть лет. Он умер полтора месяца назад...

Своей смертью Франко обманул и собственную жену, и Оливию, и, вероятно, еще десятки доверчивых девушек... Такие весельчаки и прохвосты обычно выходят целыми и невредимыми из любых передряг.

Мысли путались в голове Оливии — в голове, которую родители не без огорчения считали пустой, лишенной чего бы то ни было, кроме легкомыслия.

— Оливия Добсон? — спросил незнакомец. Олли не могла издать ни звука. Ее весьма активные голосовые связки словно парализовало. Она так надеялась избежать этой встречи! Кто знает, как поступит теперь влиятельный клан Мазини? Не попытается ли отобрать у нее сына? Невыносимо даже думать об этом.

В ужасе она попыталась захлопнуть дверь перед носом того, кто топтался на пороге. Но было поздно: незваный гость успел приналечь на дверь и через мгновение легко протиснулся в узкую прихожую. Его прищуренные глаза пренебрежительно оглядели ее рассыпанные по плечам волосы, старый голубой халатик, облегающий роскошные формы, и смешные, изображающие лягушачьи морды, шлепанцы — подарок подружки Трикси. Он вновь заглянул в огромные серые глаза молодой женщины, на которые навернулись слезы отчаяния и досады. А затем сосредоточился на двухнедельном Тедди, укутанном в пушистую шаль.

— Что, стыдитесь даже говорить? Я вас понимаю, но признаюсь, это меня удивляет, — мрачно проговорил он низким голосом с легким акцентом. — Полагаю, вы не станете отрицать, что относитесь к тем, кто умыкает чужих мужей? Или хотя бы тот факт, что я — дядя вашего ребенка? Вам ведь такая скрытность ни к чему. Вы должны радоваться тому, что я узнал вас в день похорон Франко.

У Оливии закружилась голова, и она едва не задохнулась от возмущения. Радоваться? О чем он говорит! Ей даже в страшном сне не могло привидеться, что кто-то из них выследил ее.