Да, я должна была предвидеть это, подумала она. Разве родители не предупреждали, что посещение похорон умершего любовника ожесточит влиятельную семью и особенно опечаленную вдову. И более того, подобный шаг будет выглядеть совершеннейшей бестактностью.

И все же она пошла, поскольку просто обязана была проститься с близким человеком. Оливия хотела незаметно прокрасться и спрятаться за спинами участников похоронной процессии, где на нее, скорее всего не обратили бы внимания. К тому времени для нее уже не было открытием то, что Франко никогда не любил ее. Ведь этот сторонник мимолетных необременительных отношений сразу потерял к ней всякий интерес, как только узнал, что подружка забеременела. Что двигало ею в таком случае? Да просто хотела последний раз взглянуть на отца своего еще не рожденного ребенка, простить за причиненную ей боль и помолиться за его грешную душу.

Попытка остаться незамеченной окончательно провалилась, когда Оливия, будучи на восьмом месяце беременности, от охвативших ее сильных эмоций упала в обморок. Ей удалось лишь смутно запомнить, как ее вынесли с кладбища, усадили на скамью и дали стакан воды. Женщина и двое мужчин, быстро говорившие по-итальянски, внимательно изучали ее полными подозрения темными глазами, чем вызвали у нее желание немедленно впасть обратно в забытье. Когда она пришла в себя настолько, что смогла назвать свой домашний адрес, один из мужчин подозвал такси, в которое с чувством выполненного долга усадил ее. Однако сделал это до неприличия торопливо, чтобы как можно быстрее удалить с кладбища.

Бедняга искренне надеялась, что этим все и закончится. Но, очевидно, напрасно заблуждалась. Непроизвольно проведя пальцем по нежной как бархат щечке спящего ребенка, Оливия наконец вновь обрела дар речи и твердо произнесла:

— Мне нечего стыдиться! Абсолютно нечего!