К своему изумлению, она почувствовала, как запылала ее кожа — не только лицо, но все тело, дюйм за дюймом, ее кожа, казалось, оживает, пробуждается к новому знанию и новым болезненно-настойчивым потребностям.

Луиза была уверена, что все ее шокирующие мысли очевидны для ироничного взгляда Арабеллы. И все же, когда она взглянула в зеркало, то с удивлением увидела, что лицо вовсе не красное. Оно, пожалуй, было даже немного бледным.

—Думаю, нам нужно спуститься вниз, — быстро сказала она.

Отец встретил их внизу, у лестницы, восхищенно улыбнувшись при виде очаровательной картины, которую они собой являли, и предложил каждой из них руку.

В столе было до дюжины опускных досок, он мог вместить до двадцати человек во время большого званого обеда. Но теперь он был сложен и накрыт только для четверых. «Чудесное зрелище, — подумала Луиза, — девственно белая скатерть, серебро, свет, играющий в хрустале бокалов и отбрасывающий блики на мягкий блеск мебели палисандрового дерева».

В честь ее первого дня дома Луизе за столом было отведено почетное место. Лорд Хаттон первой торжественно провел дочь к ее креслу, потом усадил остальных дам.

— Сегодня мы пообедаем скромно. — Это означало только то, что за столом их будут обслуживать всего два лакея.

Дворецкий разлил вино по бокалам и подал первое блюдо. Лорд Хаттон поднял бокал.

— За удачу, — провозгласил он, — за хороших друзей, — он кивнул Арабелле, — и за возвращение нашей дочери!

— О, так замечательно снова оказаться дома! — воскликнула Луиза. — Я хочу знать все, что случилось во время моего отсутствия.

— У нас появился новый сосед в усадьбе Крэнфорд, — сказала мать.

— Святые небеса! — воскликнула Луиза. — Вот это действительно новость! — Она объяснила Арабелле, что усадьба Крэнфорд — один из самых больших старинных домов во всем графстве.

— Он принадлежал лорду Крэнфорду, — уточнила Луиза, — но он исчез лет десять назад, и никто не знает, что с ним случилось. Все эти годы его никто не видел.