— Скажите, давно ли семья владеет этим домом?

Об этом подробно сообщалось в путеводителе, но Сара, как всегда, любезно ответила:

— Три столетия. Не по прямой линии, конечно. В разное время дом принадлежал разным боковым ветвям.

— Огромный срок, — покачал головой спутник пожилой дамы.

— Да.

Сара улыбнулась, чувствуя на себе пристальный взгляд Гранта. Серый костюм, темно-серый галстук. О нет, он не чувствовал себя неловко в костюме, но за личиной безукоризненно одетого, вылощенного, светского человека угадывался неукрощенный, нецивилизованный даже темперамент.

Он сделал ей знак продолжать, и она, с трудом собравшись с мыслями, повела свою группу к шкафчикам, где была выставлена коллекция фарфора, собранная ее прабабушкой. Несколько раз в этот день Сара встречалась с Грантом, но только вечером, в ресторане, он попросил ее присоединиться к нему. С ним был и Дейвид Бреслоу, польщенный приглашением «преломить хлеб с великим человеком», чего нельзя было сказать о Саре.

— Вы слишком много работаете, любовь моя. Кел налил ей вина.

— Мы, девушки, должны чем-то себя занять в ожидании жениха, — усмехнулась Сара, раздраженная, как всегда, его назойливым взглядом, и взяла бокал.

— Значит, это не борьба за женское равноправие? — поддержал разговор Дейвид.

Келлум Грант перевел взгляд с невесты на посетителей ресторана.

— Ресторан у вас работает только в те дни, когда дом открыт для туристов? — Это было скорее утверждение, чем вопрос. — Почему?

— Всегда так было, — ответила Сара: ей и в голову не приходило сделать иначе.

— Больше так не будет, — решил Грант. — Кроме Рейвенсвуда, другого такого места нет ни в одной из окрестных деревень. Я проверил.

Она пожала плечами, сжала губы.

— Эта идея вам не по душе, Сара? — Он пригвоздил ее взглядом к стулу.

— Я этого не сказала.

Она не стала возражать, зная, что доходы ресторана не зависят от того, открыт ли дом. Многие заходили, только чтобы хорошо пообедать или пройтись по парку.