Ее отчаянная просьба в тот вечер, когда они приняли решение пожениться, навсегда врезалась ему в память. Джесс выросла под защитой родителей. Оставшись одна после их внезапной смерти, она растерялась. Все же ей хватило храбрости сказать ему в лицо то, чего многие никогда не сказали бы, – что он способен разрушить ее личность своим неумолимым прагматизмом.

И теперь рядом с ним сидит женщина, не похожая на сломленную девочку, какую он знал год назад.

И Гейб это почувствовал.

– Хорошо.

Он выбрал Джесс, потому что она ничего не будет требовать от него. Ведь все, что ей нужно, – это сохранить «Рендалл стейшн».

– А ты… – начала она, помолчала и продолжила: – Ты не нашел другую?

– Я хочу, чтобы моей женой была ты, Джесс. Я хочу, чтобы ты жила на «Энджел стейшн», носила мое имя и стала матерью моих детей. – Пусть она знает, что он сделал свой выбор и не изменит его. И то, что он не испытывает к ней никаких чувств, облегчает их задачу. Он давно решил, что в его браке любовь не будет играть никакой роли. – В отличие от Дамона, я не склонял тебя к сексу даже после того, как мы обручились.

– Ты собираешься вспоминать о нем каждый раз, когда мы с тобой будем разговаривать?

Он не ожидал упрека и с удивлением взглянул на Джесс. Она сидела, прищурив глаза и скрестив руки на груди.

– Кого бы ты хотела пригласить на свадьбу? Она прерывисто вздохнула и провела рукой по своим рыжим локонам. Они не изменились – все та же необузданная масса шелковистых, будто пылающих огнем волос.

– Я бы хотела, чтобы все прошло камерно. Что скажешь, если мы пригласим только тех, кто живет на ранчо?

– И никого больше?

– Никого. А разве кто-нибудь знает?

– Многие догадались, когда услышали, что ты направляешься на «Энджел стейшн».