Мысль, что сейчас красавчик Марко познакомится с прекрасной незнакомкой, подействовала на Сева, как красная тряпка на быка.
– Нет, – отрывисто бросил он. – Держись от нее подальше!
Марко усмехнулся:
– Почему бы не позволить леди решать самой?
Сев взглянул брату в глаза и раздельно повторил:
– Не подходи к ней!
Марко выставил вперед ладони. Улыбка исчезла с его лица, словно ее и не было.
– Ладно, ладно. Но если она подойдет сама, я не буду прогонять ее. Даже ради тебя.
Сев крепко сжал кулаки. Ему ужасно захотелось заехать брату в глаз и тем самым слегка подпортить смазливое личико, которое всегда так нравилось женщинам.
– Если она подойдет к тебе, ты отошлешь ее ко мне.
Марко нахмурился:
– У тебя с ней что-то было? Ты же знаешь, я не охочусь на твоей территории.
– Ничего у нас с ней не было. Я ее даже не знаю. – Сев вновь перевел тяжелый взгляд на брата: – Я просто ставлю клеймо на мою собственность. Я достаточно ясно выразился? Или мне подкрепить слова кулаками?
– Ничего не понимаю. Клеймо? Собственность? – Марко еще сильнее нахмурился. – В первый раз слышу, чтобы ты так говорил о женщине. Что с тобой случилось? Мне кажется, ты не в своем уме.
Сев, стараясь избавиться от наваждения, медленно выдохнул. Его брат прав. Он действительно сошел с ума. Бизнес – вот единственное, что должно его интересовать. Но очередной взгляд в сторону блондинки поднял в нем такую волну желания, что он едва устоял на ногах. Это желание побуждало его немедленно подойти к ней. Соблазнить ее. Сделать ее своей. И горе тому, кто встанет у него на пути!
– Эй, очнись! – Марко помахал рукой перед носом Сева. Он был явно озабочен состоянием рассудка брата. – Что я хочу тебе предложить. Давай сначала посмотрим коллекции, чтобы оценить возможности противника. А потом займемся поисками того дизайнера.
– Хорошая мысль, – выдавил Сев.
Марко положил руку на плечо брата. Это помогло тому собраться с силами и пойти в сторону, противоположную той, где стояла блондинка. Но, даже удаляясь от нее, он чувствовал, что жар желания не ослабевает. И это беспокоило его больше, чем он мог себе признаться.