— Ты намекаешь на ребенка? Но он, прежде всего мой, — с отчаянием высказалась она.

— Конечно, — процедил Стронг сквозь зубы; казалось, он проклинает тот день, когда увидел ее. — Именно поэтому мы и разговариваем. Где ты собираешься жить, пока беременна? И где потом? Мне это небезразлично, нравится тебе или нет. Пока ты носишь моего ребенка, ты будешь делать все, как полагается и самым наилучшим образом!

— О, не беспокойся, именно так я и поступлю, — с жаром ответила Айрис, не показывая виду, что умирает от страха. Этого человека не проведешь, он будет стоять на своем до конца.

— Ах да, я совсем забыл! — Он ехидно усмехнулся. — Ведь я, преподнес тебе, небольшое золотое яичко, верно?

— Ты все получишь обратно! Все, до последнего цента! — Айрис охватила безнадежность. Она должна этому человеку целое состояние, а в ее теперешнем положении нечего и рассчитывать на приличный заработок. — А что касается заботы о ребенке, то для этого у меня все есть необходимое: квартира, работа...

— Надолго ли? — пренебрежительно покосился на нее Стронг. — Посмотри на себя, — продолжил он неприятным скрипучим голосом, видя, как побледнело и осунулось ее недавно привлекательное лицо из-за постоянных приступов тошноты. — А будет еще хуже. Ты думаешь только о себе. В твоем положении это безответственно. Как ты намерена жить после родов?

Он коснулся того, о чем Айрис пока предпочитала не думать. Она упрямо вздернула подбородок.

— Я справлюсь.

— Да, — со вздохом согласился Стронг. — Именно этого я и боюсь. — Скептическое выражение лица говорило о неверии в ее силы. — Жилье у тебя дрянь, машины нет... Положим, ты купишь квартиру... Но тогда у тебя даже на няню не останется. Ты что, собираешься растить ребенка на жалованье секретарши?

Раздавленная этими убийственными доводами, она лихорадочно искала убедительный ответ, но где там! Спасти положение можно только одним способом: сказав правду. А это выше ее сил, и поэтому Айрис продолжала молчать. Тем временем безжалостные обвинения продолжали сыпаться ей на голову.