— Я прокляну себя, если позволю своему ребенку влачить то же жалкое существование, которое влачил сам! Меня швыряли от одной тетки к другой, пока мать зарабатывала деньги черт знает где! Приходилось жить впроголодь, еле-еле сводя концы с концами, носить клеймо незаконнорожденного, терпеть лишения... — Стронг хрипло рассмеялся, глядя на ошеломленное лицо Айрис. — Разве ты этого не знала?

Нет, не знала. Она не верила собственным ушам. Как?! Непревзойденный Дэвид Стронг — незаконнорожденный, выросший в бедности? Более, сколько же душевных сил, настойчивости и упорства понадобилось этому человеку, чтобы, начав с нуля, добиться блестящих успехов и достичь того солидного положения, которое он занимает сейчас... Теперь Стронг вызывал в ней еще больший страх, чем прежде.

— А Мейбл ничего мне об этом не рассказывала, — тихо ответила она.

— Интересно, почему?

Ей показалось или нет? Неужели в его голосе слышались боль и тоска одинокого мужчины?

— Она не... Я хочу сказать, ты что-нибудь знаешь?.. — Айрис замолчала, сомневаясь, имеет ли она право задавать подобные вопросы, и вздрогнула, услышав резкий голос:

— Ты что, в самом деле, ни о чем не беспокоишься? — Лицо Стронга посуровело. То ли он сердился, то ли действительно погрузился в невеселые мысли... — Что ж, так или иначе, но тебе придется подумать о судьбе нашего будущего ребенка, — продолжал он тоном, не обещавшим никакого снисхождения: — А чтобы тебе не пришло в голову сбежать от меня за тридевять земель, ты немедленно бросишь свою работу, квартиру, переедешь в мой загородный коттедж, как было задумано с самого начала, и будешь жить там вплоть до самых родов!

Этого Айрис уже не выдержала и пришла в ярость. Ни за что! Проклятый зазнайка! Хотя Стронг все предугадал верно: она действительно хотела сбежать как можно дальше, куда-нибудь во Флориду или в Калифорнию, чтобы не дать ему возможности отобрать ребенка.