— Я хочу сказать... — Господи, неужели все это происходит на самом деле? — Я думала... — Что она думала? Что все произойдет быстро и без всяких эмоций... по крайней мере, для него? Во всяком случае, девушка не ожидала такой невыразимо упоительной нежности, угрожавшей выпустить на волю те потаенные чувства, которые она испытывала с восемнадцати лет и которые сковала стальными обручами в тот день, когда Дэвид женился на Мейбл.

— Не могли бы мы просто... Стронг тихо рассмеялся.

— Могли бы... сделать дело и разбежаться, — бархатно пробормотал он, нежно припал губами к изящной шее и стал продвигаться к уху, — но ты не сказала бы мне за это спасибо.

Нет, подумала Айрис, крепко сжимая пальцы в тщетной попытке остановить волну запретного наслаждения, захлестнувшую ее, когда язык Дэвида коснулся чувствительной мочки. В тридцать четыре года он хорошо изучил женщин и прекрасно знал, какое действие оказывают на них его ласки.

— Ты дрожишь. — Сильные руки уверенно лежали на ее плечах. — Я понимаю, что условия этого, как ты говоришь, контракта, несколько необычны, но ты ведь не ребенок. Разве тебе никогда не случалось оставаться наедине с мужчиной? — Он приподнял подбородок, указав на кровать, тонувшую в полумраке номера.

Айрис опустила глаза. Если бы он знал!

— Конечно! — храбро солгала она, не смея признаться в полной неопытности, в том, что никогда не встречала мужчины более привлекательного, чем Дэвид. Который вихрем ворвался в ее жизнь, но обрек на непосвященность, в чем не было ничьей вины. Случилось это шесть лет назад, когда она только поступила на работу в его контору. Айрис и сейчас остро завидовала уверенности этого зрелого мужчины, искушенности, далеко превосходившей ее собственную.

Когда Дэвид резко прижал ее к себе, девушку потрясло ощущение близости мужского тела, жар которого проникал сквозь тонкий шелк рубашки. Она не была готова к этому. Так же, как и к жадной требовательности его ненасытных губ.