Ибо, как бы она ни боялась, не начнутся ли завтра разговоры о проигрыше брата и ее горькой участи, в душе она питала еще слабую надежду, что он встретит лорда Брэмуэлла Джонса в «Иезавели». Все же она точно еще не знала, действительно ли это Джонс был тем человеком, из-за которого Джеймс попал в беду. Ей только оставалось надеяться, что клуб «Иезавель» будет в этот вечер слишком тихим местом для юного искателя приключений.

Лорд Брэмуэлл Лаури Джонс оправил сюртук и вошел в бальный зал. Суаре у лорда и леди Экли всегда охотно посещалось, и в этот вечер толпа именитых гостей перемещалась, напоминая рыб в аквариуме, — вынужденная двигаться вместе со всеми, если хочешь хотя бы куда-то двигаться.

Однако рыбы, встречая хищника, рассыпались по сторонам, обходили его и потом снова смыкали свои ряды. Таким вот образом вокруг Брэма образовалось свободное пространство. Оказавшаяся ближе всех к нему яркая рыбка бросала на него тревожные взгляды, явно опасаясь его аппетита. Но эта акула только что поела, и в данный момент ей больше всего хотелось стаканчика виски.

Он заметил лакея, разносившего на подносе мадеру и сладкий портвейн, и сообщил ему свою просьбу. Лакей, кивнув, мгновенно исчез. Дворецкий, с трудом перекрывая стоявший в зале шум, объявил кадриль, и несколько рыбок оторвались от косяка и выстроились в центре зала.

Брэму принесли спиртного, и он с наслаждением сделал большой глоток. Каким бы занятым он ни был в этот вечер — сначала грабежом, потом сексом, — но была всего лишь полночь. И какое-то беспокойство охватывало его. Брэм взглянул в сторону стола с закусками, где стоял лорд Брейтуэйт, набивая рот бисквитами и засахаренными апельсиновыми корочками.

Из-за этого глупого толстого медведя ограбление оказалось слишком легким. И вот почему: фамильные, самые лучшие, драгоценности были сложены в большой ящик из резного красного дерева, затем этот ящик поставили под кровать в хозяйской спальне. Еще проще было найти и опустошить мешочек с вышитым на нем словом «драгоценности». Брэм жаждал риска, опасности, а ограбление Брейтуэйта могло бы удовлетворить лишь мальчика в коротких штанишках.