К маркизу, стоявшему у стола со сладостями, подошел еще один человек, но не притронулся ни к одному из блюд. Брэм сжал зубы. Именно его мог бы поблагодарить Брейтуэйт за исчезновение своих сокровищ. Этого проклятого герцога Левонзи. Брейтуэйту следовало быть разборчивее — как в десертах, так и в друзьях.

Они продолжали разговор — розовощекий круглолицый льстец и худой угловатый тиран. Оба друг друга стоили.

Проклятие! Сейчас ему хотелось позлословить, но не было подходящего собеседника. Он со вздохом повернулся спиной к герцогу и отправился на поиски двух из присутствующих здесь людей, общество которых он мог переносить.

Вскоре он увидел их среди танцующих. Женатые всего лишь шесть месяцев Финеас и Элайза Бромли кружились, глядя лишь друг на друга с выражением полного счастья и истинной любви на лицах.

— Ты что-то слишком мрачен, — раздался рядом с Брэмом голос, — особенно когда смотришь на очень счастливую пару.

А этого третьего человека Брэм еще мог вынести. Виконт Кузне сидел в своем кресле-коляске, которой управлял неизменно стоявший позади слуга.

— Уильям, — сказал Брэм, протягивая руку. — Я ничего не имею против того, что твой брат и его жена счастливы. Но уж слишком приторно все это, а от сладости могут зубы испортиться.

Куэнс усмехнулся:

— От избытка счастья еще никто не умирал. Умирают чаще всего на войне. Но вам повезло: вы не раз спасали друг друга в боях с французами.

Брэм улыбнулся в ответ на эту вежливую фразу и заглянул за спину виконта:

— Кстати, о спасенных жизнях. Твоя сестра здесь?

— Бет благополучно танцует с очередной жертвой ее чар. Теперь, когда она выезжает, думаю, она может освободиться от увлечения тобой.