– Ты тоже пользуешься этим презренным металлом, детка, не забывай об этом!

Обе девушки испуганно обернулись и посмотрели на дверь, в которую входил Барри Дэвис, одетый в обычный свитер и брюки, с букетом лилий в руках. Вытащив один цветок, он с поклоном вручил его Люси.

– Божественная лилия для Мадонны с серебряными волосами.

– Похоже, вы меня уже канонизировали? – улыбнулась она.

– Вам не нравится сравнение?

– Слишком уж неземное.

– В следующий раз я куплю вам страстоцвет.

– Так, – сказала Синди, – по-моему, мне лучше уйти. Не хочется быть третьей лишней.

– Не говори глупости, – быстро проговорила Люси, с раздражением ловя себя на том, что опять краснеет.

– Я пошутила, – засмеялась Синди, – но мне действительно пора идти.

– За все время, что я знаю Синди, она, по-моему, впервые проявила такт, – сказал Барри, когда за девушкой закрылась дверь. – Она отлично поняла, что я хочу остаться с вами наедине.

– Но мы с вами едва знакомы, – запротестовала Люси.

– Вот и давайте это исправим.

Он внимательно посмотрел на нее, и тут она вдруг вспомнила о том, что на ней надета теплая ночная рубашка, а на лице ни следа косметики.

– Вы прекрасно выглядите, – сказал он, угадывая ее мысли. – И пожалуйста, не надо смущаться, что я вас вот так разглядываю. Относитесь ко мне так, будто я ваш врач.

Она невольно рассмеялась в ответ, ее неловкость как рукой сняло.

– Вот так-то лучше, – сказал он и достал сигареты. – Не возражаете, если я закурю?

Люси кивнула. Прикурив, Барри затянулся и выпустил колечко дыма, при этом он по-прежнему не сводил глаз с ее лица.

– Пол считает, что вы самая храбрая девушка из всех, кого он когда-либо встречал.

Это неожиданное заявление застало ее врасплох. Люси почувствовала, как щеки вновь заливает румянец.

– Когда люди, наконец, перестанут делать из меня героиню?