Софиты – современное освещение в своем самом агрессивном проявлении – щедро заливали электрическим светом голову и плечи мистера Харлоу, подсвечивая золотисто-каштановые волосы и светлую кожу. Несмотря на то, что он выглядел аскетом, Люси знала, что он был одной из ключевых фигур в Сити, финансовым гением, обладающим почти нечеловеческой целеустремленностью и сумасшедшим честолюбием.

Словно почувствовав, что за ним наблюдают, он поднял голову, и Люси поспешно отступила назад. Она знала, что ей здесь не место, но не могла заставить себя уйти, желая еще понаблюдать за человеком, который до настоящего момента был для нее почти мифической фигурой.

– Что здесь происходит, Пол, вечеринка для избранных? – спросил невольный проводник Люси. – Я думал, все будет наверху.

– Так и есть. Но я решил, что мы можем пропустить стаканчик-другой виски, прежде чем отправимся в массы. – Голос Пола Харлоу был таким же спокойным и холодным, как и его наружность, говорил он с оксфордским акцентом, чуть растягивая слова.

– Ты так говоришь, словно тебе этого не очень-то хочется.

– Ты прав. – Харлоу брезгливым движением смахнул пепел с накрахмаленной рубашки. – Мне легче провести полдюжины заседаний совета директоров, чем потратить один вечер на танцы с хихикающими машинистками.

– Надеюсь, они об этом не узнают, – вступил в беседу дородный седой господин. – Возможность поглазеть на начальство вблизи для них – счастье.

– Для них, может, и счастье, а мне не доставляет особой радости быть благородным рыцарем машинописного бюро. Откровенно говоря, я нахожу этот бал самым скучным мероприятием в году.

Чувствуя, как пылают ее щеки, Люси развернулась и побежала назад по коридору, желая только одного – оказаться отсюда как можно дальше. Как смеет Пол Харлоу говорить о своих служащих с таким презрением?! Так он находит этот бал скучным? Вероятно, считает пустой тратой своего драгоценного времени разговаривать с людьми, вкалывающими целую неделю, чтобы заработать сумму, которую он, наверное, в день тратит на свои сигары!