Леди Меррим де Фроум сидела рядом с мужем за высоким столом. Дед с бабкой устроились посредине. По бокам сидели вооруженные наемники.

Супруги ели из одного деревянного блюда. Сэр Арман то и дело обмакивал мягкий белый хлеб в густую мясную подливу. Поскольку в свое время он получил довольно приличное воспитание, то и предложил жене лакомый кусочек говядины на кончике кинжала. Та взяла мясо, прожевала и проглотила, все это время глядя сквозь мужа, словно его вообще не существовало. Сэр Арман грубо сжал ее подбородок и рывком повернул ее лицо к себе.

— Я твой муж. Ты обязана меня почитать! Взгляни мне в глаза.

Та неожиданно повиновалась.

— Мне жаль, что ты умрешь! — громко сказала она, не сводя с него глаз.

— Клянусь седыми бровями святого Петра, ты немедленно прекратишь эти глупости насчет чертова проклятия! — прошипел он. И, отвернувшись, вновь принялся за нежное мясо.

Присутствующие опять загомонили. На этот раз непристойные шутки звучали несколько вымученно, ибо какой мужчина в здравом уме захочет лечь с этим ребенком? Но обычай есть обычай.

Тост следовал за тостом, и кто-то стал громко гадать, в каком году леди де Фроум принесет первенца.

Сэр Арман, снисходительно посмеявшись, крикнул лорду Веллану:

— С этого вечера я сэр Арман де Гай, твой наследник и внук! Да, это имя мне идет, не так ли?

Сэр Веллан молча улыбнулся.

Люди Армана продолжали ликовать. Люди Пенуита, злые и настороженные, глухо перешептывались. Никто не повышал голоса. Никто не желал потерять голову…

— Скажи-ка, у тебя уже были месячные? — бесцеремонно осведомился сэр Арман, обращаясь к невесте.

Меррим подняла глаза на великана, казавшегося достаточно старым, чтобы быть ее отцом, хотя, по правде сказать, большинство мужчин, собравшихся в парадном зале, годились ей не только в отцы, но и в деды, тем более что ей самой едва исполнилось четырнадцать лет.