Сообщив шоферу Шарифа свой адрес, Джеслин положила мокрые вещи на колени, стараясь не замечать сидящего рядом с ней мужчину. Несмотря на просторный салон, игнорировать Шарифа было невозможно. Так было всегда — стоило ему куда-нибудь прийти, как взгляды всех людей сразу обращались к нему.

Джеслин чувствовала тепло, исходившее от его тела, вдыхала запах, напоминавший ей о прошлом и вызывавший в памяти море воспоминаний, о которых она предпочла бы забыть, потому что они заставляли ее сердце сжиматься от боли и сожалений.

— Ты настолько мне не доверяешь, что отказываешься даже взглянуть на меня?

Джеслин не ответила. Да и что она могла сказать? Что все эти годы она сожалела о том, что совершила? Что была глупышкой, уйдя от него, втайне мечтая о том, что он прибежит к ней, умоляя вернуться, клянясь в своей любви?

— Разрыв — это всегда неприятно. Воспоминания о нем доставляют боль.

— Но мне кажется, ты счастлива. Ты осуществила свою мечту.

Мечту? — горько усмехнулась про себя Джеслин. Она никогда не мечтала об одиночестве, тем более дожив до своих лет. Она грезила о семье, о детях.

Родители Джеслин умерли с разницей в три года, и на воспитание ее взяла немолодая тетя. Тогда Джеслин осознала, как сильно нуждается в том, чтобы ее окружали любящие и любимые ею люди.

Вместо этого она одинока и учит чужих детей.

— Да, — с трудом произнесла она. — Это чудесно.

— Я еще не видел тебя настолько уверенной в себе.

Джеслин мельком посмотрела на него и снова отвернулась к окну.

— Прошло столько лет. Я изменилась.