Перед ней стоял уже не молодой человек, а мужчина в самом расцвете сил. И не просто мужчина, а один из самых могущественных людей на Среднем Востоке.

— Хорошо, — согласилась она севшим вдруг голосом, — я только закончу мыть доску.

— Ты моешь доску? Сама?

Джеслин пожала плечами.

— Чистота класса входит в мои обязанности.

— Я думал, этим занимается уборщица.

— На это у школы не хватает денег. — Джеслин преподавала здесь четыре года и уже не находила в этом ничего необычного, а ее класс был образцом чистоты и порядка. Она могла гордиться собой.

— И на нормальные кондиционеры, я полагаю, тоже, — сухо заметил Шариф, намекая на стоявшую в классе жару.

— Кондиционеры у нас есть, вот только мощности не хватает, — криво усмехнулась Джеслин, затем подошла к своему столу и села, надеясь, что ничем не выдала своего волнения. — Так вот зачем ты здесь? Составить список всего, в чем нуждается школа, и сделать щедрое пожертвование?

— Если ты мне поможешь, я буду рад вложить деньги в вашу школу, — последовал неожиданный ответ на ее шутку.

Значит, ему нужна ее помощь. Джеслин почему-то захлестнула легкая паника. Чтобы успокоиться, она сделала глубокий вдох и выдох, и это помогло. В конце концов, чего она так всполошилась, увидев его сегодня? Их отношения остались далеко в прошлом, и она ему ничего не должна.

Джеслин взглянула на Шарифа, но, встретив его пристальный взгляд, вспыхнула и стала перебирать на столе бумаги.

— Какого рода помощь? — придав голосу деловой тон, спросила она.

— В том, что тебе удается лучше всего.

Он медленно подошел к ней, и от его близости мысли у нее стали путаться.

— Я учительница, — напомнила она.