— Именно. — Шариф остановился совсем близко, нависая над ней и приводя ее в трепет.

Неужели он всегда был таким высоким, а она об этом просто забыла?

— Как давно это было, — вырвалось у нее помимо воли.

— Девять лет, — тут же отреагировал Шариф.

— Девять, — повторила она и подняла голову, не в силах оторвать взгляд от красивого лица своего принца. Точнее, шейха, и совсем не ее… Девушка разгладила платье, с сожалением подумав, что оно не выглядит элегантным. Она и прежде не следила за модой, да и на зарплату учительницы особо не пошикуешь. — Так чем я могу быть тебе полезна после девяти лет?

— Тем, что ты учительница.

Джеслин почувствовала, как эмоции захлестывают ее. Это была странная смесь злости и горечи.

— Да, верно. А ты — шейх.

Серые глаза Шарифа держали ее в плену, но догадаться, о чем он думает, было невозможно.

— Ты могла стать моей королевой.

— Это жестокая шутка? Знаешь, а мне тогда было не до смеха, — борясь с охватившей ее волной гнева, бросила Джеслин, но оборвала себя, решив, что глупо ворошить прошлое. — Так чем я могу быть тебе полезна? — вернулась она к прежней теме их разговора.

— Я уже сказал об этом. Ты мне нужна как учительница.

— Спасибо, но у меня уже есть работа, — улыбка коснулась ее губ, но даже ей самой она показалась фальшивой.

Шариф оглядел класс, подмечая старые парты и стулья, покрытую царапинами доску.

— Похоже, не слишком оплачиваемая.

— Мне нравится.

— Может, ты согласишься, если я скажу, что работа только на лето?

— Это ничего не изменит. Мой ответ «нет».

— Почему?

Джеслин подумала о чудесных восьми с половиной неделях каникул, которые она проведет, загорая на песчаных пляжах Австралии, посещая музеи, театры и ресторанчики Сиднея, Мельбурна и Окленда, а затем встанет на горнолыжные склоны Новой Зеландии.