— Наверное… Но Джона я не опасаюсь. Он прекрасно понимает, что корона принадлежит мне по праву. Я не собираюсь с ним ссориться и готов воздавать ему наивысшие почести. Но он должен твердо усвоить, что может стать королем только в том случае, если мне не удастся подарить нашему государству наследника.

— Да, нужно, чтобы он хорошенько это усвоил! Впрочем, сдается мне, что Джону куда интересней проводить время в гульбе и распутстве, чем управлять королевством.

— Хорошо бы так оставалось и впредь… А что вы скажете о Ранульфе Гленвильском?

— Я ни минуты не сомневаюсь, что он будет служить тебе верой и правдой, как служил твоему отцу.

— Мне не нужна преданность вашего тюремщика.

— Он сторожил меня не по своей воле. Ранульф не мог ослушаться твоего отца.

— Но он унижал вас, матушка!

Альенор ласково улыбнулась сыну.

— Гнев и обида не должны затмевать наш разум, сынок. Этот человек много лет подряд был королевским казначеем. Если ты не изменишь своего отношения к нему, он может утаить от тебя кое-какие секреты.

Ричард недобро сощурился.

— Мне трудно дружественно относиться к человеку, который так сурово обходился с вами.

— Я не держу на него зла. Зачем вспоминать былые невзгоды? Давай лучше думать о твоем великом будущем, сынок. Не отталкивай Ранульфа Гленвильского. Тебе нужны преданные слуги.

— Вы правы, матушка, — вынужден был признать ее правоту Ричард. — Я должен оставить страну в надежных руках. Вам, должно быть, известно, что я дал обет участвовать в священной войне…

— Какая война? Ты же стал королем.

— Если я не выполню свой обет, меня замучит совесть.

— Но тебе нужно управлять государством, Ричард. Разве это не твой долг?

— Мы с Филиппом должны отправиться на священную войну вместе.

— Выходит… вы до сих пор с ним друзья?