Не очень-то и нужно! – мрачно парировала Джоан.

Затем, взяв себя в руки, перевела разговор с Джейми на другое, а спустя некоторое время они попрощались. Летом Бен привез Джейми на ранчо Эль-Моррон и уехал. Поначалу мальчику было интересно – особенно понравилась конюшня, – однако ближе к концу второй недели он начал проявлять признаки уныния, заскучал, и Джоан сама позвонила Бену, чтобы тот приехал за сыном.

И вот какой-то касающийся Джейми вопрос вновь свел их двоих на ранчо Эль-Моррон.

– У тебя тоже вид следящего за собой человека, – заметила Джоан, в очередной раз бегло оглядев стройное мускулистое тело Бена.

Он пожал плечами.

– Приходится. Вращаюсь среди актеров, режиссеров и продюсеров, нужно держать марку. В мире кино иначе нельзя. Впрочем, что я тебе рассказываю! Сама прекрасно знаешь…

Джоан знала. В киношном мире внешность играла первостепенную роль. Соперничать с ней могла, пожалуй, лишь кино– и фотогеничность, потому что в жизни человек мог выглядеть писаным красавцем, а кинопробы показывали, что на экране он смотреться не будет. Но в любом случае следовало сохранять форму.

Преследуя эту цель, Джоан устроила у себя бассейн, небольшой тренажерный зал и сауну. И усердно использовала все три помещения. Поэтому физическую форму Бена она оценила почти как профессионал: ей было известно, сколько времени приходится заниматься на спортивных тренажерах, чтобы так бугрились мышцы.

Разумеется, сама Джоан добивалась не этого, для нее важнее всех мускулов на свете была талия. Хотя общий мышечный тонус она, конечно, тоже поддерживала.

– А что это ты вдруг заинтересовалась тем, как я выгляжу? – прищурился Бен. В его голосе явственно звучал вызов. – Прежде, помнится, ты больше поглядывала на других мужиков, а до меня тебе было мало дела.