– Тебя будут возить, сынок, – заметила Джоан. – На автомобиле. Считай, у тебя появится персональный шофер.

Однако Джейми проявил известное безразличие к прелестям богатой жизни. В его возрасте большее значение имели иные ценности.

– Да, но… – Он вздохнул, словно подбирая слова. – У меня ведь здесь друзья, мам, а на твоем ранчо я окажусь один. Разве там по соседству есть дети?

Джоан замялась. У нее и соседей-то почти не было, а уж о детях одного с Джейми возраста даже речь не шла.

– Нет, солнышко, – наконец вынуждена была признать она.

– Вот видишь, мам.

– Зато с тобой буду я. – Еще произнося эти слова, Джоан почувствовала слабость подобного аргумента. У них с Джейми были хорошие отношения, однако, с тех пор как ему исполнилось семь лет – то есть почти с момента развода, – они виделись редко. Можно сказать, не виделись почти совсем, в основном беседовали по телефону. Да еще Джейми время от времени присылал Джоан фотографии, на которых был изображен или сам, или в обществе приятелей, но никогда совместно с Беном.

– Да, мам, – с некоторой запинкой ответил Джейми. Потом, помолчав, добавил: – Это хорошо, только… как же папа? Ведь он останется один.

А то, что я одна, не в счет! – с горечью подумала Джоан. Главное, чтобы папа не страдал…

Разумеется, она не сочла возможным переводить разговор с сыном в подобную плоскость. Просто у Джейми не нашлось иного аргумента, вот и все. Что тут особенного? На то он и ребенок. К тому же он не имеет абсолютно никакого отношения к идее родителей развестись. Его никто не спрашивал, с кем он хочет жить – с отцом или с матерью. Все решили за него. На его долю выпали лишь переживания по поводу развода.

Параллельно с этими раздумьями Джоан посетила еще одна мысль. Джейми сказал, что папа останется один. Означает ли это, что у Бена нет женщины?

Даже если действительно нет, из этого ничего не следует, сказал ей внутренний голос. За столько лет Бен не сделал никаких шагов к примирению, значит, ты вычеркнута из его жизни.