Но это произошло позже. Сначала же, когда миссис Фейт привела только что прибывшего Бена в гостиную, встретила его одна Джоан.

– Здравствуй, – сухо произнес он, мгновенно обежав ее взглядом.

Джоан не успела разглядеть выражения его глаз – присутствовало ли в них одобрение, восхищение или нечто противоположное, – хотя прекрасно знала, что выглядит замечательно. На ней было миленькое летнее платье из набивного хлопка бирюзового цвета, с рисунком в виде белых бабочек, с глубоким вырезом спереди, в значительной степени открывавшим бюст.

Своей грудью Джоан гордилась – если можно так сказать о том, к созданию чего не имеешь ни малейшего отношения. Полные, упругие, идеальной формы и без намека на силикон выпуклости были своего рода фирменным знаком, благодаря которому Джоан еще в пятнадцать лет обрела статус фотомодели, а потом, уже будучи женой Бена и получив предложение сняться в фильме, – популярность среди мужской части кинолюбителей. Впрочем, дамы тоже неплохо относились к ней, правда по иным причинам. Просто зрительницы частенько ассоциировали Джоан с ролями, которые она играла, что не редкость в отношении фанатов-поклонников и их идолам-актерам.

Были времена, когда пышная грудь Джоан вызывала у Бена нескрываемый восторг и одновременно заставляла ревновать, потому что постоянно привлекала к себе взгляды других мужчин. Сначала это забавляло Джоан, но позже… Ох, позже ей стало не до веселья.

А сейчас она отметила про себя, что Бен все-таки не удержался и скользнул взглядом по ее груди. И сразу отвел глаза в сторону.

Это дало Джоан возможность рассмотреть его самого. Вообще-то она ожидала найти во внешности Бена перемены, ведь, как было сказано выше, с момента последней встречи прошло четыре года. Когда Бен приезжал сюда, Джейми было четырнадцать, а сейчас восемнадцать. Но, как ни странно, лицо Бена почти не изменилось. Разве что прибавилось мелких морщинок в уголках глаз. А сам он будто немного похудел. Правда, на объемах мышечной массы это не сказалось.