—  Не надо! — резко произнесла Рената. —

Удивительно, что ты все это помнишь!

— Да, как ни странно, но помню. Я ведь жив... И я — вампир! Я знаю точно.

— Уверен? — спросила она и задумалась.

Ганс расхохотался, обнажив белые как снег зубы. Раньше они у него были кривоватые и желтые.

— Рената, милая моя, да ведь ты сама сотворила меня своим волшебным искусством, — сказал он. — Неужели не знаешь, что нарисовала меня именно вампиром? Я и выгляжу совсем по-другому! — Откуда ты знаешь? — удивилась она.

—  В парке есть пруд, вода в нем хрустально чистая, словно зеркало...

—  Но если ты теперь вампир, то не можешь видеть свое отражение где бы то ни было, — резонно заметила она.

— Я отражаюсь в пруду, но довольно смутно, — задумчиво произнес Ганс. — Может, в этом картинном мире все по-другому, чем в земной реальности. Кто знает... Но я так больше не могу! — резко добавил он и шагнул к ней.

— Ганс, милый, — ласковым голосом сказала Рената и обняла его. — Разве нам здесь плохо?

— Я чувствую себя странно. И чем дольше, тем сильнее внутренний дискомфорт. Можешь понять?! — закричал он, схватил ее за плечи и начал трясти.

Грег сделал шаг к ним, но я удержала его за руку.

— Ты же знаешь, нас тут на самом деле нет, — заметила я.

Он молча кивнул, его лицо оставалось грустным.

— Я думала, тебе хорошо, - испуганно проговорила Рената.

— Хорошо?! — с горечью воскликнул Ганс. — Так хорошо, что иногда мне хочется попросить тебя смыть картину с холста вместе со мной.

Рената дернулась, словно от пощечины, и опустила глаза.

—  Не знаю, чем тебе помочь.

Ганс разжал руки и отодвинулся. После паузы задумчиво произнес:

—  Мне не дает покоя одна мысль. Ты можешь легко выходить отсюда во внешний мир, но ведь я такой же, как ты. Посмотри, разве мы чем-то отличаемся? Мы оба вампиры.